Электронный журнал "Архитектура здоровья"
Категория: Обзоры и лекции

Авторы: A.S. Kim, Е. Cahill, N.T. Cheng.


Актуальность

За последние несколько десятилетий в большинстве развитых стран мира произошло устойчивое снижение стандартизированной по возрасту смертности от инсульта и заболеваемости инсультом [1]. Во многих из этих стран такие улучшения отразились на снижении абсолютной смертности от инсульта и заболеваемости инсультом. Например, инсульт был третьей по значимости причиной смерти в Соединенных Штатах в течение более 70 лет, вплоть до 2008 г., когда он переместился на четвертую позицию [2, 3]. Всего 5 лет спустя, инсульт стал пятой по значимости причиной смерти [4]. Эти показатели отражают снижение стандартизированного по возрасту уровня смертности от инсульта более чем на 60% за последние несколько десятилетий [5, 6].

Для большинства других развитых стран опыт лечения и прогноз при инсульте были аналогичными [1, 7]. За последние 20 лет в странах с высоким уровнем дохода, если рассматривать их как отдельную группу, произошло снижение на 13% (95% доверительный интервал [ДИ] от 6 до 18%) стандартизированного по возрасту уровня заболеваемости, снижение на 37% (95% ДИ от 19 до 39%) стандартизированного по возрасту уровня смертности и снижение на 21% (95% ДИ от 10 до 27%) стандартизированного по возрасту бремени ишемического инсульта (ИИ), согласно показателю потери лет жизни, скорректированному по нетрудоспособности (DALY - disability- adjusted life year) [8, 9]. DALY является суммарным показателем бремени заболевания, который учитывает число утраченных лет здоровой жизни, связанной с преждевременной смертью, и влияние длительной нетрудоспособности на качество жизни в течение продолжительного периода времени. В отношении геморрагического инсульта (ГИ) за тот же период времени были зарегистрированы аналогичные улучшения показателей [8, 10].

Тем не менее, глобальные перспективы общего бремени инсульта несколько удручающие. Согласно оценкам, в 2013 г. 6,4 млн смертей (11,8% от всех смертей) были связаны с инсультом, который оставался третьей ведущей причиной потерянных лет потенциальной жизни во всем мире [1,8, 11, 12]. С 1990 по 2010 г. абсолютная заболеваемость ИИ выросла на 37%, абсолютная заболеваемость ГИ увеличилась на 47%, а общее количество смертей, связанных с ИИ и ГИ, увеличилось приблизительно на 20% за тот же период [8]. К 2030 г. можно ожидать 12 млн смертей от инсульта, 70 млн лиц, выживших после инсульта, и >200 млн DALY от инсульта ежегодно [1].

Как же нам сопоставить расходящиеся данные об усугублении глобальной эпидемии инсульта с некоторыми последними достижениями здравоохранения в устранении основных эпидемиологических факторов риска и уменьшении заболеваемости инсультом и смертности от инсульта, особенно в странах с высоким уровнем дохода? Для начала, большая часть общего бремени инсульта ложится на страны с низким и средним уровнями дохода в центре глобальной эпидемии инсульта [13, 14].Таким образом, несмотря на снижение абсолютной заболеваемости инсультом на 42% в период с 1970 по 2008 г. в странах с высоким уровнем доходов, за этот же период сочетание эпидемиологических, демографических факторов и факторов системы здравоохранения способствовало увеличению этого показателя на 100% в странах с низким и средним уровнями доходов [15]. Это значимое различие в современном и будущем бремени инсульта, сосредоточенное в развивающихся странах, составляет суть концепции глобального пояса инсульта.

 

Глобальный пояс инсульта

Термин «пояс инсульта» ранее применяли для описания поразительных и стойких географический различий в заболеваемости и смертности от инсульта, наблюдаемых в юго-восточных регионах Соединенных Штатов [16 – 18]. Прилагали значительные усилия по изучению причин этих различий, в т.ч. направленные на оценку таких факторов, как региональные различия в расовой/этнической принадлежности, уровне дохода, доступности медицинского обслуживания, показателях смертности, распространенности сердечно-сосудистых факторов риска, влиянии факторов окружающей среды, генетических факторов и методов эпидемиологического контроля [19—23], т.е. факторов, которые также могут иметь значение на международном уровне.

В этом контексте термин «глобальный пояс инсульта» относится к существенным различиям на уровне регионов и стран в отношении бремени инсульта во всем мире, особенно c высокими показателями заболеваемости инсультом и смертности от него в Восточной Европе, Восточной и Юго-Восточной Азии, в Центральной Африке и Океании (рис. 1, А, Б, В).


 

 

В наиболее неблагополучных странах глобального пояса инсульта стандартизированная по возрасту смертность от инсульта более чем в 10 раз выше, чем в странах с меньшим бременем инсульта [1, 24]. Например, в 2010 г. стандартизированная по возрасту смертность от инсульта в России составила 180 на 100 тыс. по сравнению со 127 в Китае и 29 в Соединенных Штатах [1].

География бремени инвалидности от инсульта, измеряемая по показателю DALY, аналогична наблюдаемой картине заболеваемости и смертности от инсульта по всему миру (рис. 1) [24]. Во многих странах с низким и средним уровнями дохода показатель потери DALY очень высок, хотя небольшая продолжительность жизни изначально может привести к уменьшению числа потерянных лет потенциальной жизни и меньшему числу лет ожидаемого бремени инвалидности с течением времени. Тем не менее, высокая заболеваемость инсультом [8], развитие инсульта в среднем в более молодом возрасте [1] и сдвиг тенденции в сторону развития ГИ, для которого характерны более высокая летальность и инвалидизация [8], а также различия в доступности медицинской помощи и дифференциальные последствия инвалидности после инсульта в странах с низким и средним уровнями дохода в совокупности обеспечивают высокий показатель DALY при инсульте в некоторых странах, который может более чем в 10 раз превышать аналогичный показатель в более благополучных странах [1, 24].

 

Роль главных эпидемиологических факторов риска

Региональные различия и тенденции в распределении основных эпидемиологических факторов риска могут способствовать появлению межнациональных различий в бремени инсульта во всем мире. Главным среди эпидемиологических факторов риска развития инсульта является артериальная гипертензия (АГ), которая также является ведущим фактором риска бремени инсульта среди всех причин по всему миру (таблица 2) [25].

 

 

Даже пограничная гипертензия является фактором риска развития инсульта, поэтому наличие нераспознанной, нелеченной и тяжелой АГ, которая часто встречается при ограниченных возможностях скрининга и лечения, может быть связано с особенно высоким риском развития инсульта. Тяжелая АГ также ассоциирована с повышенным риском развития ГИ, который несет высокий риск смертности и инвалидизации, а также часто развивается у молодых пациентов и вносит непропорциональный вклад в общее бремя заболевания [10].

Согласно оценкам, распространенность АГ во всем мире в 2000 г. составляла 26% и, по прогнозам, увеличится до 29% к 2025 г. [26]. Глобальный средний стандартизированный по возрасту уровень систолического артериального давления (АД) снизился со 130,5 мм рт.ст. в 1980 г. до 128,1 мм рт.ст. в 2008 г. [27], и эта тенденция во многом является отражением существенного улучшения осведомленности населения об АГ, методах ее лечения и контроля в развитых странах Северной Америки, Западной Европы и Австралии [27]. Например, медиана уровня систолического АД в Соединенных Штатах составляла 150 мм рт.ст. в 1960 г., но снизилась до 130 мм рт.ст. к 1990 г., доля лиц с тяжелой АГ значительно уменьшилась за этот период времени [28]. В отличие от этого за последнее десятилетие фактически произошло повышение среднего уровня систолического АД в некоторых странах с низким и средним уровнями доходов, особенно в Восточной Африке, Южной и Юго- Восточной Азии и Океании [27] (рис. 2), а доля бремени болезней, связанных с высоким уровнем АД в центральной, восточной, западной и расположенной к югу от Сахары Африке также выросла за последние десятилетия [25].

Хотя другие основные факторы риска, такие как высокое содержание глюкозы в плазме натощак, высокое содержание общего холестерина, высокий индекс массы тела (ИМТ) и табакокурение исторически были более распространены в странах с высоким уровнем дохода [24].В большинстве стран с высоким уровнем дохода также произошли улучшения или стабилизация популяционных показателей этих факторов риска (за исключением ожирения и сахарного диабета). В отличие от этого во многих странах с низким и средним уровнями доходов произошло ускорение неблагоприятных тенденций относительно этих эпидемиологических факторов риска в последние годы, что, как ожидается, продолжит вносить вклад в увеличение различий в бремени инсульта в последующие годы (рис. 2) [25].

 

 

Например, для Восточной Европы характерно особенно высокое абсолютное бремя сердечно-сосудистых заболеваний и инсульта. В то же время наблюдается высокая распространенность злоупотребления алкоголем, табакокурения, в т.ч. пассивного курения, и высокого ИМТ, причем в ближайшие годы, по прогнозам, ожидается ухудшение всех этих эпидемиологических факторов риска [25]. Аналогично, высокий ИМТ уже является ведущим фактором риска для общего бремени болезней в южной и центральной Латинской Америке, а высокое содержание глюкозы в сыворотке крови – ведущей причиной всего бремени болезней в Океании [25].

 

Эпидемиологический переход, демографические сдвиги и возможности системы здравоохранения

Изменения в эпидемиологических факторах риска происходят в рамках крупного перехода от инфекционных заболеваний, болезней детского возраста и голодания к хроническим заболеваниям, таким как инсульт и сердечно-сосудистые заболевания, в сочетании с соответствующими демографическими изменениями и старением, что было названо эпидемиологическим переходом [30]. Согласно этой модели развития, поскольку инфекционные заболевания и голодание стали встречаться реже, летальные исходы в раннем возрасте развиваются редко, а продолжительность жизни увеличивается, то хронические заболевания, связанные с эпидемиологическими факторами риска и старением, такие как инсульт и сердечно-сосудистые заболевания, становятся более распространенными, и изменения в диете, физической активности и других факторах, которым способствует урбанизация и глобализация, выступают в качестве главной движущей силы общего бремени заболеваний.

Тенденции, которые согласуются с продолжающимся эпидемиологическим переходом, очевидны на региональном и национальном уровнях. Ведущий фактор риска бремени болезней в глобальном масштабе сместился от пониженной массы тела в детском возрасте в 1990 г. до АГ в 2010 г. (таблица 3) [25].

 

 

Инфекции, нарушения питания и перинатальная патология явились причиной 34% летальных исходов в 1990 г., но к 2020 г. на их долю будет приходиться лишь 15% от общего числа смертей, тогда как за тот же период увеличится доля смертей по причине сердечно-сосудистых заболеваний, в т.ч. инсульта, с 28 до 34% [31].

Соответствующие демографические сдвиги и старение населения, которые также сильно привязаны к экономическому развитию, индустриализации и высокому национальному доходу, имеют существенное влияние на заболеваемость инсультом, смертность от инсульта, и бремя различных заболеваний [32]. Это может объяснить, почему национальный доход остается таким сильным независимым предиктором бремени инсульта даже после учета популяционных значений эпидемиологических факторов [24]. Более того, демографические сдвиги и старение популяций, вероятно, приведут к увеличению общей смертности от инсульта, даже если стандартизированная по возрасту смертность снизится [32]. Например, в Индии быстро растет численность населения и увеличивается доля пожилых людей, что способствует значительному увеличению абсолютного бремени смертности от инсульта в ближайшие годы, даже при улучшении или стабилизации стандартизированной по возрасту общей смертности.

Низкий национальный доход также коррелирует с ограничением ресурсов для инвестиций системы здравоохранения в профилактику и ограничением возможностей оказания медицинской помощи при инсульте [33]. Поскольку для улучшения популяционных показателей контроля АГ необходимы возможности системы здравоохранения для обеспечения скрининга, выявления и лечения субпопуляции высокого риска или тщательного осуществления популяционных подходов к первичной профилактике, для целевой субпопуляции с экстремальными невыявленными и нелеченными эпидемиологическими факторами риска нужны дополнительные инвестиции в надзор в области здравоохранения и профилактику. К тому же для долгосрочной профилактики и лечения будет иметь большое значение концепция хронического лечения изначально бессимптомных состояний, таких как АГ, и организация т.н. школ по изучению инсульта и факторов риска развития инсульта. Увеличение возможностей по лечению и реабилитации после инсульта, обеспеченных дополнительными ресурсами системы здравоохранения, таких как специализированные отделения по лечению больных инсультом и отделения неотложной помощи и интенсивной терапии, может также влиять на уровень летальности и заболеваемость инсультом.

 

Китай: анализ проблемы

Китай представляет собой основу для анализа проблемы, связанной с существенным бременем инсульта в рамках глобального пояса инсульта. Инсульт остается основной причиной смерти в Китае; ежегодно в Китае регистрируют приблизительно 2,5 млн случаев инсульта и >1,6 млн смертей, связанных с инсультом [34]. Структура бремени болезней в Китае отражает картину, наблюдаемую во многих развивающихся странах, где инсульт является преобладающей формой сердечно-сосудистого заболевания, а заболеваемость ИИ и ГИ превышает заболеваемость ишемической болезнью сердца (рис. 3) [35].

 

Рисунок 3. Прогнозируемая заболеваемость ишемической болезнью сердца (ИБС), ишемическим инсультом и геморрагическим инсультом среди мужчин в Китае с 2010 по 2030 г. Прогноз с учетом демографических характеристик и тенденции распространенности факторов риска относится к прогнозам с предположительным сохранением современных сочетанных основных тенденций изменений уровня систолического артериального давления, содержания общего холестерина, наличия сахарного диабета и курения, а прогноз с учетом только демографических тенденций относится к прогнозам при условии отсутствия изменений распространенности факторов риска в 2000 г. Заимствовано у A. Moran и соавт. [35] с разрешения издателя. Copyright©2010, Американская Ассоциация Сердца. Разрешение на эту публикацию было получено у владельца авторских прав на оригинальную работу и у владельца авторских прав на перевод или адаптацию.

 

На национальном уровне средний ИМТ и средний уровень систолического АД, а также распространенность ожирения, сахарного диабета и табакокурения увеличились [29]. По прогнозам, все эти тенденции приведут к увеличению заболеваемости и смертности от инсульта [35].Социально-демографические тенденции, включая увеличение общей численности населения и значительное старение населения, усугубляют последствия этих неблагоприятных тенденций. С учетом этих современных тенденций, мы установили, что, по прогнозам, общая заболеваемость инсультом в Китае в ближайшие 20 лет увеличится на 50% (рис. 3) [35].

В качестве отправной точки для сравнения: в недавнем прошлом в Японии существовала аналогичная картина бремени сердечно-сосудистых заболеваний с особенно тяжелым бременем ГИ и ИИ [36]. Тем не менее, в связи с улучшением мер первичной и вторичной профилактики, заболеваемость ишемической болезнью сердца и инсульта снизилась, и картина бремени сердечно-сосудистых заболеваний начала смещаться в сторону особенностей, характерных для стран Северной Америки и Западной Европы с высоким уровнем дохода. В частности, в США и Японии отметили улучшение в популяционных показателях содержания холестерина, уровня систолического АД и распространенности курения, хотя ожирение, средний высокий ИМТ и среднее высокое содержание глюкозы в сыворотке крови остаются проблемой для продвижения вперед (рис. 2). В соответствии с глобальной тенденцией, несмотря на снижение стандартизованных по возрасту показателей заболеваемости инсультом, современные демографические сдвиги и старение предвещают увеличение абсолютного числа смертей от инсульта в обеих странах в ближайшие годы.

 

Глобальные усилия по снижению бремени неинфекционных заболеваний

На международном уровне появился новый акцент на борьбу с глобальным воздействием неинфекционных заболеваний, таких как инсульт, в ближайшие десятилетия. Этому способствовали высококачественные данные исследования Global the Burden of Disease Study и усилия международных организаций, таких как Всемирная организация здравоохранения и Всемирная организация по борьбе с инсультом [18, 33]. Однако эпидемия бремени инсульта в странах с низким и средним уровнями дохода предполагает, что вмешательства, направленные главным образом на бремя инсульта в рамках глобального пояса инсульта, могут быть оправданы в контексте этого общего направления борьбы с неинфекционными заболеваниями во всем мире.

Учитывая тесную связь между АГ и риском развития инсульта можно ожидать, что любые улучшения в диагностике и лечении АГ окажут непропорциональное воздействие на снижение бремени инсульта. Подобные подходы к другим эпидемиологическим факторам риска, включая табакокурение, высокий ИМТ и употребление алкоголя, могут быть аналогичным образом эффективны [25]. Кроме того, поскольку многие из эпидемиологических факторов риска развития инсульта совпадают с факторами риска развития других хронических заболеваний, таких как болезни сердца и сосудистые когнитивные нарушения, любое снижение бремени инсульта, скорее всего, приведет к снижению общего бремени болезней.

Целевые первоначальные инвестиции в решение этих текущих проблем могут быть умеренными. Например, увеличение цен на табачные изделия для снижения бремени сердечно-сосудистых заболеваний потребует всего лишь 3 долл, на предотвращение потери 42 DALY, применение аспирина для лечения острого инсульта потребует 100 долл, на предотвращение потери 700 DALY, а вторичная профилактика с назначением аспирина и гипотензивных препаратов может быть экономически выгодной с социальной точки зрения [37]. Была исследована потенциальная роль политаблетки – одной таблетки, сочетающей гипотензивное средство, гиполипидемический препарат и антиагрегант – для улучшения приверженности лечению и снижения расходов на лечение, и она оказалась безопасной и достаточно эффективной в зависимости от целевой популяции [37-39]. Например, проект China National Stroke Prevention Project показал, что только небольшая часть пациентов с инсультом получают препараты для вторичной профилактики инсульта, и подавляющему большинству из этих пациентов показано применение политаблетки [40]. Такие виды непрерывных инноваций, соответствующее выделение ресурсов, а также транснациональная организационная структура для разработки и реализации целевых и устойчивых вмешательств потребуют продвижения вперед. Тем не менее, только экономическое развитие само по себе без таких ориентиров не сможет снизить абсолютное число смертей от инсульта в перспективе [32].

 

Ограничения

Большая часть перечисленного в статье была ориентирована на уровень отдельных стран, что может иметь особое значение для национальной общественной политики в области здравоохранения. Тем не менее, различия в структуре бремени инсульта внутри страны или в пределах регионов могут иметь глубокие политические последствия. Например, различия между городскими и сельскими районами в пределах одной страны могут быть значительно большими, чем различия между глобальными городами разных стран, что может оправдать более детальный контроль заболеваний и специфические целевые вмешательства. В заключение, сравнения на уровне стран подвержены ложным экологическим выводам, поскольку измерения на уровне популяции не позволяют учитывать сочетанное воздействие факторов риска или распределение факторов риска в популяции. Далее, хотя данные о заболеваемости инсультом главным образом основаны на результатах популяционных исследований [15], большинство данных из стран с низким и средним уровнями дохода по-прежнему основаны на клинических данных или результатах моделирования, потому что инфраструктура для стандартизированного сбора данных по лечению инсульта еще не внедрена [41]. Кроме того, методы контроля и измерений и различия в классификациях, а также долгосрочные тенденции в отношении этих методов также могут способствовать появлению наблюдаемых транснациональных различий.

 

Выводы

Продолжается эпидемия инсульта, сконцентрированная в глобальном поясе инсульта в развивающихся странах, с существенными различиями в бремени инсульта между странами и регионами. Несмотря на достижение некоторого успеха в снижении стандартизированных по возрасту смертности и заболеваемости инсультом, особенно в развитых странах, общее бремя инсульта в глобальном масштабе остается существенным, особенно в странах с низким и средним уровнями дохода. Неблагоприятные тенденции со стороны эпидемиологических факторов риска, наряду со старением населения и увеличением его численности и возможностями системы здравоохранения, в ближайшие десятилетия, как ожидается, приведут к увеличению абсолютного бремени инсульта в рамках продолжающегося сдвига от инфекционных к неинфекционным заболеваниям. Повышенное внимание к факторам риска, особенно АГ, табакокурению и употреблению алкоголя приведет к ожидаемому непропорциональному воздействию на снижение бремени инсульта и других ассоциированных неинфекционных заболеваний. Потребуются дополнительные инвестиции в инфраструктуру общественного здравоохранения для профилактики и лечения инсульта, а систематический эпидемиологический надзор позволит определить приоритеты и цели для усилий общественного здравоохранения в перспективе.

 

Литература:

 

1. Feigin V.L., Forouzanfar М.Н., Krishnamurthi R., Mensah G.A., Connor M., Bennett D.A., et al; Global Burden of Diseases, Injuries, and Risk Factors Study 2010 (GBD 2010) and the GBD Stroke Experts Group. Global and regional burden of stroke during 1990-2010: findings from the Global Burden of Disease Study 2010. Lancet. 2014;383:245-254. doi: 10.1016/S0140-6736(13)61953-4.
2. Towfighi A., Saver J.L. Stroke declines from third to fourth leading cause of death in the United States: historical perspective and challenges ahead. Stroke. 2011;42:2351-2355. doi: 10.1161/STROKEAHA.111.621904.
3. Heron M. Deaths: Leading causes for 2008. Natl Vital Stat Rep. from the Centers for Disease Control and Prevention, National Center for Health Statistics, National Vital Statistics System. 2012;60:1-95.
4. NCHS Data Brief. Mortality in the United States, 2013. National Center for Health Statistics Website, http://www.cdc.gov/nchs/data/data- briefs/dbl78.pdf. Accessed June 1, 2015.
5. Centers for Disease Control and Prevention. Ten great public health achievements-United States, 1900-1999. MMWR. 1999;48:241-243.
6. Centers for Disease Control and Prevention. Ten great public health achievements-United States, 2001-2010. MMWR. 2011;60:619-623.
7. Nichols M., Townsend N„ Scarborough P., Rayner M. Cardiovascular disease in Europe 2014: epidemiological update. Eur Heart J. 2014;35:2950-2959. doi: 10.1093/eurheartj/ehu299.
8. Krishnamurthi R.V., Feigin V.L., Forouzanfar M.H., Mensah G.A., Connor M., Bennett D.A., et al. Global and regional burden of first- ever ischaemic and haemorrhagic stroke during 1990-2010: Findings from the global burden of disease study 2010. Lancet Glob Health. 2013;l:e259-281
9. Bennett D.A., Krishnamurthi R.V., Barker-Collo S., Forouzanfar M.H., Naghavi M., Connor M., et al.; Global Burden of Diseases, Injuries, and Risk Factors 2010 Study Stroke Expert Group. The global burden of ischemic stroke: findings of the GBD 2010 study. Glob Heart. 2014;9:107- 112. doi: 10.1016/j.gheart.2014.01.001.
10. Krishnamurthi R.V.. Moran A.E., Forouzanfar M.H., Bennett D.A., Mensah G.A., Lawes C.M., etal.; Global Burden of Diseases, Injuries, and Risk Factors 2010 Study Stroke Expert Group. The global burden of hemorrhagic stroke: a summary of findings from the GBD 2010 study. Glob Heart. 2014;9:101-106. doi: 10.1016/j.gheart.2014.01.003.
11. GBD 2013 Mortality and Causes of Death Collaborators. Global, regional, and national age-sex specific all-cause and cause-specific mortality for 240 causes of death, 1990-2013: a systematic analysis for the global burden of disease study 2013. Lancet 2015:385:117- 171. doi:10.1016/S0140-6736(14)61682-2.
12. Wang H.. Dwyer-Lindgren L., Lofgren K.T., Rajaratnam J.K., Marcus J.R., Levin-Rector A., et al. Age-specific and sex-specific mortality in 187 countries, 1970-2010: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2010. Lancet. 2012;380:2071-2094. doi: 10.1016/ S0140-6736(12)61719-X.
13. Lopez A.D., Mathers C.D., Ezzati M„ Jamison D.T., Murray C.J. Global and regional burden of disease and risk factors, 2001: systematic analysis of population health data. Lancet. 2006;367:1747-1757. doi: 10.1016/S0140-6736(06)68770-9.
14. Strong K„ Mathers C., Bonita R. Preventing stroke: saving lives around the world. Lancet Neurol. 2007;6:182-187. doi: 10.1016/S1474- 4422(07)70031-5.
15. FeiginV.L., LawesC.M., BennettD.A., Barker-ColloS.L., ParagV.Worldwide stroke incidence and early case fatality reported in 56 population- based studies: a systematic review. Lancet Neurol. 2009;8:355-369. doi: 10.1016/S1474-4422(09)70025-0.
16. BorhaniN.O.Changesandgeographicdistributionofmortalityfromcerebro- vascular disease. Am J Public Health Nations Health. 1965;55:673- 681.
17. Lanska D.J. Geographic distribution of stroke mortality in the United States: 1939-1941 to 1979-1981. Neurology. 1993:43:1839-1851.
18. National Heart, Lung and Blood Institute. Data Fact Sheet: The Stroke Belt: Stroke Mortality by Race and Sex. Bethesda, MD: Department of Health and Human Services; 1989.
19. Howard G., Howard V.J.; REasons for Geographic And Racial Differences in Stroke (REGARDS) Investigators. Ethnic disparities in stroke: the scope of the problem. Ethn Dis. 2001;11:761-768.
20. Cushman M„ Cantrell R.A., McClure L.A., Howard G., Prineas R.J., Moy C.S., et al. Estimated 10-year stroke risk by region and race in the United States: geographic and racial differences in stroke risk. Ann Neurol. 2008;64:507-513. doi: 10.1002/ana.21493.
21. Howard G. Why do we have a stroke belt in the southeastern United States? A review of unlikely and uninvestigated potential causes. Am J Med. Sci. 1999;317:160-167. doi: 10.1097/00000441-199903000-
00005.
22. McClure L.A., Murphy H.L., Roseman J., Howard G„ Malarcher A. Regional and racial differences in smoking and exposure to secondhand smoke: the Reasons for Geographic and Racial Differences in Stroke (REGARDS) study. Prev Chronic Dis. 2011;8:A108.
23. May D.S., Casper M.L., Croft J.B., Giles W.H. Trends in survival after stroke among Medicare beneficiaries. Stroke. 1994:25:1617-1622. doi:10.1161/01.STR.25.8.1617.
24. Johnston S.C., Mendis S., Mathers C.D. Global variation in stroke burden and mortality: estimates from monitoring, surveillance, and modelling. Lancet Neurol. 2009:8:345-354. doi: 10.1016/S1474- 4422(09)70023-7.
25. Lim S.S., Vos T., Flaxman A.D., Danaei G., Shibuya K., Adair- Rohani H., et al. A comparative risk assessment of burden of disease and injury attributable to 67 risk factors and risk factor clusters in 21 regions, 1990-2010: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2010. Lancet. 2012;380:2224-2260. doi: 10.1016/ S0140-6736(12)61766-8.
26. Kearney P.M., Whelton M„ Reynolds K„ Muntner P., Whelton P.K., He J. Global burden of hypertension: analysis of worldwide data. Lancet. 2005;365:217-223. doi: 10.1016/S0140-6736(05)17741-1.
27. Danaei G„ Finucane M.M., Lin J.K., Singh G.M., PaciorekC.J., Cowan M.J., et al.; Global Burden of Metabolic Risk Factors of Chronic Diseases Collaborating Group (Blood Pressure). National, regional, and global trends in systolic blood pressure since 1980: systematic analysis of health examination surveys and epidemiological studies with 786 country-years and 5-4 million participants. Lancet. 2011;377:568-577. doi: 10.1016/S0140-6736(10)62036-3.
28. Burt V.L., Cutler J.A., Higgins M., Horan M.J., Labarthe D.. Whelton P., etal. Trends in the prevalence, awareness, treatment, and control of hypertension in the adult US population. Data from the health examination surveys, 1960 to 1991. Hypertension. 1995;26:60-69. doi: 10.1161/01. HYP.26.1.60.
29. WHO Global Health Observatory. World Health Organization Website. http://www.who.int/gho/database/en/. Accessed: August 24, 2015.
30. Omran A.R. The epidemiologic transition: a theory of the epidemiology of population change. 1971. Milbank Q. 2005;83:731-757. doi: 10.1111/j.1468-0009.2005.00398.x.
31. Levenson J.W., Skerrett P.J., Gaziano J.M. Reducing the global burden of cardiovascular disease: the role of risk factors. Prev Cardiol. 2002;5:188-199.
32. Roth G.A., Forouzanfar M.H., Moran A.E., Barber R„ Nguyen G., Feigin V.L., etal. Demographic and epidemiologic drivers of global cardiovascular mortality. N Engl J Med. 2015;372:1333-1341. doi: 10.1056/ NEJMoal406656.
33. Lindsay P., Furie K.L., Davis S.M.. Donnan G.A., Norrving B. World Stroke Organization global stroke services guidelines and action plan. Int J Stroke. 2014;9(suppl A100):4-13. doi: 10.1111/ijs.l2371.
34. Liu L., Wang D., Wong K.S., Wang Y. Stroke and stroke care in China: huge burden, significant workload, and a national priority. Stroke. 2011;42:3651-3654. doi: 10.1161/STR0KEAHA.111.635755.
35. Moran A., Gu D„ Zhao D., Coxson P., Wang Y.C., Chen C.S., et al. Future cardiovascular disease in China: Markov model and risk factor scenario projections from the coronary heart disease policy model- China. Circ Cardiovasc Qual Outcomes. 2010;3:243-252. doi: 10.1161/ CIRC0UTC0MES.109.910711.
36. Toyoda K. Epidemiology and registry studies of stroke in Japan. J Stroke. 2013;15:21-26. doi: 10.5853/jos.2013.15.1.21.
37. Gaziano T.A., Opie L.H., Weinstein M.C. Cardiovascular disease prevention with a multidrug regimen in the developing world: a costeffec- tiveness analysis. Lancet. 2006;368:679-686. doi: 10.1016/S0140- 6736(06)69252-0.
38. ElleyC.R., Gupta A.K., Webster R., Selak V., Jun M„ Patel A., etal. The efficacy and tolerability of 'polypills': meta-analysis of randomised controlled trials. PLoS One. 2012;7:e52145. doi: 10.1371/journal.pone.0052145.
39. Chrysant S.G., Chrysant G.S. Future of polypill use for the prevention of cardiovascular disease and strokes. Am J Cardiol. 2014;114:641- 645. doi: 10.1016/j.amjcard.2014.05.049.
40. Longde W., LingY., YangH., Yi Z„ Yongjun W., XunmingJ., etal. Fixeddose combination treatment after stroke for secondary prevention in China: a national community-based study. Stroke. 2015;46:1295-1300. doi: 10.1161/STROKEAH A. 114.007384.
41. Sajjad A., Chowdhury R., Felix J.F., Ikram M.A., Mendis S., Tiemeier H„ et al. A systematic evaluation of stroke surveillance studies in low- and middle-income countries. Neurology. 2013;80:677-684. doi: 10.1212/ WN L.0b013e318281cc6e.


Источник: A.S. Kim, Е. Cahill, N.T. Cheng. Global stroke belt. Geographic variation in stroke burden worldwide. Stroke. 2015;46:12:3564-3570; Department of Neurology, University of California, San Francisco. Опубликовано в журнале «Stroke», № 1 – 2016.
 

Чтобы оставить комментарий, Вам необходимо авторизоваться (либо зарегистрироваться)

Комментарии

  • Комментариев пока нет